Устрицы как зеркало русской души.

В последнее время у меня катастрофически не хватает времени – не только на блог, но и на все остальное. Тем не менее, не могу не поделиться замечательным отрывком из повести А.Н. Радищева “Путешествие из Петербурга в Москву”, где классик рассказывает о чрезмерной любви некоторых чиновников (скорее всего, в данном случае имелся в виду фаворит Екатерины Великой, Г.А. Потемкин) к заморскому деликатесу – устрицам. Как и всегда в таких случаях, кулинарный антураж используется для бичевания социальных пороков, в данном примере – злоупотребления властью. Приятного чтения!

Итак, жил-был где-то государев наместник. В молодости своей таскался по чужим землям, выучился есть устерсы и был до них великий охотник. Пока деньжонок своих мало было, то он от охоты своей воздерживался, едал по десятку, и то когда бывал в Петербурге. Как скоро полез в чины, то и число устерсов на столе его начало прибавляться. А как попал в наместники и когда много стало у него денег своих, много и казенных в распоряжении, тогда стал он к устерсам как брюхатая баба. Спит и видит, чтобы устерсы кушать. Как пора их приходит, то нет никому покою. Все подчиненные становятся мучениками. Но во что бы то ни стало, а устерсы есть будет.

— В правление посылает приказ, чтобы наряжен был немедленно курьер, которого он имеет в Петербург отправить с важными донесениями. Все знают, что курьер поскачет за устерсами, но куда ни вертись, а прогоны выдавай. На казенные денежки дыр много. Гонец, снабженный подорожною, прогонами, совсем готов, в куртке и чикчерах явился пред его высокопревосходительство.

«— Поспешай, мой друг, — вещает ему унизанный орденами, — поспешай, возьми сей пакет, отдай его в Большой Морской.

«— Кому прикажете?

«— Прочти адрес.

«— Его… его…

«— Не так читаешь.

«— Государю моему гос…

«— Врешь… господину Корзинкину, почтенному лавошнику, в С.-Петербурге в Большой Морской.

«— Знаю, ваше высокопревосходительство.

«— Ступай же, мой друг, и как скоро получишь, то возвращайся поспешно и нимало не медли; я тебе скажу спасибо не одно».

— И ну-ну-ну, ну-ну-ну; по всем по трем, вплоть до Питера, к Корзинкину прямо на двор.

«— Добро пожаловать. Куды какой его высокопревосходительство затейник, из-за тысячи верст шлет за какою дрянью. Только барин добрый. Рад ему служить. Вот устерсы, теперь лишь с биржи. Скажи, не меньше ста пятидесяти бочка, уступить нельзя, самим пришли дороги. Да мы с его милостию сочтемся».

— Бочку взвалили в кибитку; поворотя оглобли, курьер уже опять скачет; успел лишь зайти в кабак и выпить два крючка сивухи.

— Тинь-тинь… Едва у городских ворот услышали звон почтового колокольчика, караульный офицер бежит уже к наместнику (то ли дело, как где все в порядке) и рапортует ему, что вдали видна кибитка и слышен звон колокольчика. Не успел выговорить, как шасть курьер в двери.

«— Привез, ваше высокопревосходительство.

«— Очень кстати; (оборотясь к предстоящим:) право, человек достойный, исправен и не пьяница. Сколько уже лет по два раза в год ездит в Петербург; а в Москву сколько раз, упомнить не могу. Секретарь, пиши представление. За многочисленные его в посылках труды и за точнейшее оных исправление удостоиваю его к повышению чином».

— В расходной книге у казначея записано: по предложению его высокопревосходительства дано курьеру Н. Н., отправленному в С.-П. с наинужнейшими донесениями, прогонных денег в оба пути на три лошади из екстраординарной суммы… Книга казначейская пошла на ревизию, но устерсами не пахнет. — По представлению господина генерала и проч. приказали: быть сержанту Н. Н. прапорщиком.

— Вот, жена, — говорил мужской голос, — как добиваются в чины, а что мне прибыли, что я служу беспорочно, не подамся вперед ни на палец. По указам велено за добропорядочную службу награждать. Но царь жалует, а псарь не жалует. Так-то наш г. казначей; уже другой раз по его представлению меня отсылают в уголовную палату. Когда бы я с ним был заодно, то бы было не житье, а масленица.

— И… полно, Клементьич, пустяки-то молоть. Знаешь ли, за что он тебя не любит? за то, что ты промен берешь со всех, а с ним не делишься.

— Потише, Кузминична, потише; неравно кто подслушает. — Оба голоса умолкли, и я опять заснул.

5535564

Комментарии
1 Ирина (ipola) 7 July 2010Ответить

Хороший пассказ. Я их не пробовала и не хочу, почему-то…

2 Алексей Онегин 7 July 2010Ответить

Ну и напрасно, штука отменная.

3 Оля 24 March 2015Ответить

Добрый день! Люблю такие литературные отступления, да еще на такую вкусную тему, спасибо. Я долгое время в устрицах ела только мускул, закрывающий ракушку, остальнле муж доедал. Теперь научилась целиком.

4 Алексей Онегин 24 March 2015Ответить

А он что, вкусный? :)

5 Оля 24 March 2015Ответить

Он самый вкусный! Он-нежнейшее мясо со вкусом устрицы, а остальное- внутренности, вызывавшие долгое время брезгливость. Жалко,что эта ножка такая маленькая….

6 Алексей Онегин 24 March 2015Ответить

Однако! В следующий раз обязательно попробую. :))