Франция с севера на юг. Сказки города ткачей (Лион). Часть вторая.

(начало здесь)

Как и в большинстве городов мира – разумеется, тех, где такая возможность имеется – самым быстрым способом добраться до центра Лиона является метро. Метро в Лионе практически идентично парижскому, и все советы, описанные в нем выше, применимы к нему в полной мере. Немалым удивлением для меня стали два бомжа, хлеставших вино у входа на нашу станцию, и обменивавшихся мнениями на русском языке. Быть что бомжом, что клошаром – участь незавидная, но многие из первых, подозреваю, с удовольствием поменялись бы со вторыми. Еще одно наблюдение – расстояние между станциями здесь едва ли не меньше, чем в Париже, так что несколько остановок пролетели за один миг. Метро было заполнено молодежью, многие были в маскарадных костюмах вампиров, мертвецов и просто страшилищ – не иначе, собирались на одну из множества вечеринок, посвященных Хеллоуину.

Вынырнув из метро, мы оказались на тускло освещенной площади перед зданием Оперы. Признаться, в первый вечер имя “город света” применительно к Лиону показалось мне скорее насмешкой, так что мы, не задерживаясь, направились в сторону одной из людных улиц. Бистро и ресторанчики попадались справа и слева едва ли не на каждом шагу, но нужный нам мы нашли без труда и вошли внутрь. Обстановка в традиционном бушоне – действительно на редкость старомодная, и этого впечатления не портят ни подписанные известными политиками и знаменитостями портреты, ни многочисленные (на мой взгляд – даже излишне) плакаты, посвященные местному Олимпику. Всех без исключения гостей привечала бодрая и симпатичная хозяйка и провожала каждого к столику, на который ставила комплимент от заведения – разжечь аппетит во время изучения меню. В обычном французском ресторане в таких случаях вам могут принести немного оливок, тапенаду с тостами, словом, что-то не слишком калорийное и лишь раззадоривающее голодного гостя. В бушоне же нам выдали миску зажаренных до хруста ломтиков жирного бекона. Лучшего способа донести до доходяг-туристов общую направленность лионской кухни придумать невозможно, как ни старайся.

Франция с севера на юг. Сказки города ткачей (Лион). Часть вторая. фото


Так Лион выглядит с утра…

Меню, впрочем, особых возможностей для маневра тоже не оставляло. Первым делом мне принесли огромный поднос с несколькими большими мисками, до краев наполненные традиционными лионскими закусками: нарезанной толстыми кружочками колбасой, чечевицей, измельченным рубцом и еще одним продуктом не совсем понятного, но тоже животного происхождения – все заправлено пряными, с ярким горчичным вкусом, соусами. Называлось все это великолепие почему-то салатом. Будучи не робкого десятка, я умял едва ли десятую часть этого “салата”, запивая его красным вином из кувшинчика, но вовремя остановился – требовалось время прийти в себя и подготовиться к основному блюду. Его, впрочем, принесли почти сразу же – немаленькую колбасу из рубца andouillette в густом соусе. Из среза колбасы на меня задумчиво посматривали трубочки кишок.

Франция с севера на юг. Сказки города ткачей (Лион). Часть вторая. фото


…так – поздним вечером…

Как уже было сказано, перед лицом еды я робею редко. Проблему нелюбви к тем или иным продуктам считаю целиком и полностью надуманной, идущей откуда-то из детства и подпитываемой нежеланием открывать новые горизонты вкуса и восприятия. Человек должен быть всеядным – по крайней мере в том, что касается продуктов, съедобность которых общепризнана, и оценивать блюда, исходя из соответствия их вкуса собственному чувству прекрасного, а не наличия или отсутствия в них лука. Долой предрассудки, заявляю я, приводя обычно свой собственный пример. В детстве я терпеть не мог красную икру, достать которую, понятно, удавалось лишь по праздникам. Это было сущим мучением и для меня, и для моих родителей, исходивших, в доброте своей, из принципа “лучшее – детям”. Когда же я, наконец, решился ее попробовать, то был поражен тем, от чего отказывался много лет. Из этой правдивой истории я обычно вывожу мораль о том, что человек подчас сам не знает, что он хочет, и руководствуется когда-то возникшим предубеждением – и свято в нее верю. Точнее, теперь уже следует говорить “верил”, поскольку встреча с традиционной лионской колбасой из рубца навсегда изменила мою жизнь.

Франция с севера на юг. Сказки города ткачей (Лион). Часть вторая. фото


…а так – с высоты холма Фурвьер.

Мне ужасно стыдно, но я не осилил и половину этой колбасы, сложив вилку с ножом и отступив на заранее подготовленные позиции. Не то чтобы это было что-то совсем противное, вовсе нет, просто вкус рубца, утешаю я себя, был не тем, в чем я нуждался в тот вечер. Не будем забывать и о том, что это традиционный лионский бушон с традиционной лионской кухней, а значит, и andouillette была самой что ни на есть традиционной. Посему и отговаривать вас пробовать ее не буду – более того, в следующий раз попробую ее сам, но в более современном исполнении и с более однородной начинкой.

Впрочем, были в крахе моей теории о всеядности и свои плюсы – так, несмотря на чрезмерную сытность здешних блюд, у меня еще оставались силы на десерт, в роли которого выступил домашний сыр. Просто белый домашний сыр fromage blanc, просто политый сливками. Неимоверно вкусно.

Ночь стремительно приближалась и бушон наполнялся народом – большими шумными компаниями, похоже, знавшими и само заведение, и его хозяйку уже не первый год. Мы же, растратив силы в неравной схватке с лионской гастрономической традицией, решили, что она будет самым эффектным завершением этого дня, и отправились спать.

Лион, как уже говорилось вскользь, построен у слияния двух рек – Роны и Соны. Они сходятся под острым углом, образуя вытянутый полуостров – Прескъиль – который по сути является историческим центром города. Здесь находится площадь Белькур – одна из крупнейших в Европе, уже упомянутое здание Оперы, красивейший Hôtel-Dieu de Lyon, глядя на который, никогда не догадаешься, что в нем находится больница, городская ратуша и много других зданий и мест, представляющих интерес для туриста. Также стоит заглянуть на другой берег Соны и подняться на холм Фурвьер, откуда можно обозреть город, как на ладони. Но если меня спросят, какую достопримечательность Лиона я хочу выделить среди прочих, я отвечу – воскресный рынок на восточном берегу Роны…

(продолжение здесь)

5545564

Комментарии
1 Иван 4 May 2010Ответить

Во Пскове тоже на слиянии рек Пскова и Великая стоит древний кремль люблю им любоватся иногда..правда здесь бистро не такое сладкое как там , да и цены приводящие в ужас, но вообще я забыл когда бывал в ресторанах или кафе, даже наоборот моим друзьям и подругам нравитс приходить ко мне в гости больше чем в какой ресторанчик или кафе..хотя живу вроде скромно, и не столь общительный, как может пологаетс по моим привычкам или замашкам, тем более по моей любви к путешествиям. и может потому я всегда доволен вашими рассылками, премного благодарен

2 Verex 21 May 2010Ответить

“миску зажаренных до хруста ломтиков жирного бекона” – это не гратоны были, случайно? А бушон, скорее всего “У Поля” (по улице майора Мартена), судя по “салатному дефиле” (хотя могу и ошибаться, но это именно их “фирменный ход”, впрочем перенятый некоторыми коллегами). А непонятный продукт животного происхождения, возможно это были “бычьи морды”: )
Странно, обычно люди доедают андуйет до конца, если сразу не пугаются. Вообще-то андуйет традиционное блюдо из Труа. С традиционным… запахом. Потому и мэр Эдуард Эррио, земляк андуйета, сказал “Политика как андуйет, всегда малость попахивает”. На что лионцы сказали что-то вроде “А ты не путай ваш андуйет с лионским”: ) Дело в том, что в Лионе (обычно) потроха забивают не в свиную, а в телячью кишку, а до этого долго маринуют в белом вине, чтобы убрать запах. Тем не менее, один раз как-то заказав “андуйет бобос” (по имени божолезского гастронома по прозвищу Бобос), запах таки присутствовал чуть чуть.

3 Сергей 13 December 2010Ответить

“”Как уже было сказано, перед лицом еды я робею редко…””
А эти рассуждения похожи на рассуждения комиссара Берюрье ,автор Сан-Антонио.)) Супер просто!
У меня сейчас жена как раз там вот я ей и наказал привезти домой к Новому Году копченой лионской колбасы.